Эпоха мародерства: Госрезерв уже пустой

Масштабы воровства в Госрезерве впечатляют. Впрочем, как и их полное игнорирование властью на седьмом году войны, пика эпидемии и накануне одного из крупнейших неурожаев последних лет.

Государственный резерв Украины пуст. Так мы встречаем седьмой год войны, эпидемии, неурожай, экономический кризис и глобальные продовольственные проблемы. Человека, который инициировала и провела внеплановые проверки на госпредприятиях, входящих в Госрезерв, обнаружив многочисленные нарушения, уволены без понятных оснований и каких-либо объяснений. Попытки реформировать Госрезерв страны остановлены. Мы поговорили с теперь уже бывшим главой Госрезерва Ярославом Погорелым о причинах и последствиях этих процессов, о тысяче и один способ обворовать государство, об отношении министра экономики Игоря Петрашко к преступлениям в Госрезерве и о будущем государственных запасов. После этого текста ни президент Владимир Зеленский, ни премьер-министр Денис Шмыгаль не смогут сказать, что они «не в теме». И если ситуация не изменится быстро и в корне, это будет означать, что они «в доле».

— Ярослав, несколько дней назад вас уволили с должности главы Госрезерва, хотя вы возглавили ведомство лишь в декабре прошлого года. Какие были основания для увольнения? Что вы такого успели наделать в Госрезерве за такой короткий промежуток времени?

— Честно, трудно ответить однозначно. Я шел на эту должность по открытому конкурсу, более того, последний имел собеседование лично с президентом Зелинским — на этой встрече присутствовали все четыре финалиста конкурса на должность. Тогда как раз произошел довольно громкий коррупционный скандал в одной из госкомпаний, и президент решил лично выбирать главу Госрезерва среди четырех финалистов отбора, чтобы воочию убедиться, что конкурс был честным, а кандидаты достойные.

В конце испытательного срока я отчитался о достижении показателей эффективности. Отчет был принят министром, тогда еще Миловановим. Никаких претензий. Работа идет, цели на год есть.

После вступления в должность нового профильного министра пытался с ним встретиться, сверить часы, так сказать. Не получилось. Хорошо. С моих первых дней на посту активно работали над Концепцией развития Госрезерва, которая предусматривала реформирование ведомства, подходов, процессов. Когда мы завершили документ, я снова попытался встретиться с министром, чтобы понять, правильный ли путь мы выбрали, потому что это же не видение, там предусмотрены конкретные изменения в номенклатуре, например, изменения норм накопления. Но после того, как я направил министру Концепцию, никакой реакции тоже не получил. Собственно, увидел министра Игоря Петрашко за неделю до своего увольнения. Длилась эта беседа минут пятнадцать, не больше, и ни о каких претензиях к моей работе во время нее не говорилось.

— А о чем шла речь во время этого разговора?

— Сначала я рассказал министру, что такое Держзрезерв и как работает система, сделав вывод, что уровень его осведомленности не слишком высок, потому что пришлось рассказывать, какие предприятия и организации входят в резерв, сколько их, что и где хранится подобное. А потом минут десять из пятнадцати мы говорили о элеваторы.

— Это у него тоска по прошлым такая, или что-то конкретное заинтересовало министра в элеваторах?

— Вполне конкретные вопросы об объемах перевалки, мощности, заполнения. Как закупают зерно, у кого. Но не думаю, что его прошлое тут ни к чему, он же бывший топ-менеджер Ukrlandfarming Олега Бахматюка. Его интерес к элеваторов вполне может быть связан с этим.

— Какие-то неприличные, имею в виду коррупционные, предложения звучали?

— Прямо — нет. Никаких предложений, но были довольно прозрачные намеки, на которые я ответил, что все закупки проводятся через онлайн-аукционы, все желающие могут подаваться. И ответ этот не понравился. Вместе со мной на встречи еще должны быть руководители Аграрного фонда и Государственной продовольственно-зерновой корпорации, но их не было, возможно, встречались с министром отдельно. Руководителя Аграрного фонда, как вы знаете, уволили со мной в один день, а ГПЗКУ с апреля этого года возглавляет исполняющий обязанности.

— Вы уверены, что верно поняли слова министра?

— Вполне. Вы же понимаете, у аграриев сейчас начинается «высокий сезон» — свежее зерно будут покупать, чтобы обновить запасы. Это неплохой вариант — продать государству по завышенным ценам и за бюджетный счет, за бюджетный же счет сохранять, а потом понемногу «усушувати и утрясать». Хорошая схема. Только я сразу дал понять, что при мне она реализовываться не будет: есть действующее законодательство, есть аукционы, есть конкуренция.

Если кому интересно, пусть приходят, берут участие в торгах, все по процедуре, все открыто. Никто не будет прописывать условий под кого-то, не подгонять цен и тому подобное. Вот так поговорили, а за неделю с телеграмм-канала я узнал о своем увольнении.

— Кроме этой, согласен, довольно странного разговора, были еще и внеплановые аудиты предприятий Госрезерва с вопиющими результатами, которые почему-то вообще игнорировало профильное Министерство развития экономики. Министр эти отчеты видел?

— Всех отчетов мы ему, конечно, не направляли, это слишком, но он точно получил обобщенный отчет по результатам аудитов, с цифрами убытков, названиями компаний, описанием схем и тому подобное.

— Какой была его реакция?

Никакой реакции не было вообще.

— Мы надеемся, что результаты этих проверок получил не только Петрашко.

— Конечно, в зависимости от типа преступления, размера причиненного ущерба, должностей виновников материалы всех этих аудитов было передано в СБУ, НАБУ, ГБР, прокуратуру, Нацполіцію. Надеемся на результат.

— Зря. Помните, как секретарь СНБО пытался накануне эпидемии остановить экспорт масок из Украины, а после того как КМУ его проигнорировал, обратился к НАБУ? Так вот там, вместо того, чтобы выяснить, почему чиновники игнорировали обращения секретаря СНБО, Данилову сообщили, что он письмо оформил неправильно и вообще не имел права его писать.

— Обнадеживающе. Кстати, насчет масок и Госрезерва. Я присутствовал на совещании СНБО, когда Зоряна Скалецкая (тогда министр здравоохранения) докладывала, что в государстве нет ни масок, ни аппаратов искусственной вентиляции легких. Пришлось отчитаться, что в Госрезерве еще с 2010 года, с эпидемии птичьего гриппа, лежат и маски, на минуточку больше 9 миллионов, и аппараты искусственной вентиляции, и средства для интубации, и передвижные рентгены. Никто об этом не знал. Вообще четкого понимания что присутствует в Госрезерве, даже на бумаге, а тем более вживую, не было. Как сейчас до сих пор нет четкого понимания, что происходит с мобилизационным резервом. Проводимые нами аудиты продемонстрировали вопиющие злоупотребления, значительные потери запасов. Только зерна мы недосчитались на более 800 миллионов гривен, в целом уже зафиксировали убытки на более чем миллиард гривен. А сам Госрезерв заполнен на 3% от нормы накопления, то есть того максимума, который там может быть.

— Сколько нужно средств для того, чтобы наполнить государственные закрома? И сколько выделено на это в нынешнем году?

— Речь идет примерно о трети годового бюджета Пенсионного фонда (то есть около 60 миллиардов гривен. — Ю.С.). И в этом году мы ничего не получили вообще, наоборот, во время пересмотра госбюджета часть финансирования потеряли.

— Почему результаты ваших аудитов не прогремели на всю Украину, проверки же не вчера завершились? Картинка красивая: новое руководство вычищает авгиевы конюшни Госрезерва, коррупционеров наказали, злоупотребление прекращено.

— Все завершенные аудиты зарегистрированы, подписаны и являются вполне официальными документами. Некоторые из них закончились недавно, некоторые еще продолжаются. Отчеты переданы силовым структурам. Хотелось закончить все проверки и отчитаться уже комплексно по всей системе, — и меня уволили раньше, чем это произошло.

— Если распределить злоупотребления по категориям, то о чем конкретно идет речь в большинстве случаев?

— Прежде всего о присвоение государственного имущества. То есть определенный товар по документам на складах есть, но во время проверки выясняется, что его уже нет. На одном из предприятий мы не нашли почти 18 тысяч тонн зерна, на другом — почти 20 тысяч, на третьем — 112 тысяч тонн. Вот уже 150 тысяч тонн зерна, которые якобы у нас есть, но на самом деле уже давно разворованы и проданы.

Нашли интересную цистерну с нефтепродуктами. Если по ней стукнуть, то гудит, как пустая, если взять щупом пробу уровня нефтепродуктов цистерна полная. В конце концов выяснилось, что под окошком для щупа было приварены трубу, и только она была заполнена нефтепродуктами, а остальные цистерны стояла пустой. Такие изобретения.

— Назовете предприятия?

— Пока идет следствие, не назову.Тем более что это не единичные случаи, это типичная ситуация во всех компаниях Госрезерва. Когда мы начинали аудиты, я на время их проведения отстранил от исполнения обязанностей руководителей всех этих компаний, чтобы они не могли вмешиваться в процесс и влиять на ход проверок. Так вот, еще до конца их проведения 19 из 23 этих руководителей уволились со своих постов сами, потому что прекрасно понимали последствия этих аудитов.

— Что еще, кроме хищения, вы нашли?

— Много вопросов у нас к качеству той продукции, которая остается в резерве. Опять же, «зерновой» пример: по документам компания сохраняет хорошее зерно второго-третьего классов. Мы привлекаем независимую лабораторию для анализа качества, делаем контрольные проверки, выясняем, что на самом деле это зерно шестого класса, то есть даже макарон с него уже не сделаешь.

— Оно испортилось? Или кто-то сознательно закупил по цене высококачественного зерна фураж?

— Теперь уже трудно сказать, как было на самом деле. Зерно хранится в резерве десять лет до момента обновления запасов. От того, в каких условиях его хранят, при какой температуре и влажности, насколько качественно и регулярно просушивают, зависит, насколько долго зерно сможет сохранить высокое качество. Вполне возможно, что оно с самого начала было не слишком высокого класса, но сейчас этого уже не докажешь. В любом случае мы уже подтвердили несоответствие качества около 20 тысяч тонн зерна, и этот процесс еще не завершился. В общем, по моему мнению, речь пойдет о 30 тысяч тонн зерновых, качество которых не будет соответствовать заявленной.

— Правильно ли мы понимаем, что те 3% от потребностей, которые мы сейчас имеем в резервах, — результаты многолетнего хищения Госрезерва, так и хронических закупок «у кума» всякого неликвида в резервы?

— Не только. На самом деле разворовали много, но запасы уменьшались годами не только за кражи. Чтобы было понятно, раз в десять лет Госрезерв должен регулярно обновлять свои запасы. Старое продавать, 10% оставлять на административные расходы резерва, а за 90% от полученных средств — покупать новое на замену.

Во-первых, сам подход вызывает много вопросов, потому что с годам товар теряет как качество, так и стоимость, а цены меняются. Купить тонну свежего зерна, продав тонну десятилетнего, невозможно. Поэтому каждый раз покупали запасов меньше, чем продавали. А последние средства на пополнение резервов государством выделялись в 2010-м, и пошли они уже на упомянутые нами медицинские товары. Все. Во все остальные годы средства выделялись только на функционирование Госрезерва, а не на обновление запасов.

Во-вторых, до моего прихода все аукционы по реализации запасов проходили исключительно в ручном режиме в центральном аппарате Госрезерва, то есть к аукционам не имели никакого отношения. Очень трудно выяснить, кому и что фактически продавалось — старое или новое, по объективной стоимостью или со значительным дисконтом.

В-третьих, еще в конце 90-х началась практика так называемых товарных кредитов, когда Госрезерв заставляли решением Кабинета министров, например, отгрузить дизельное топливо некоему госпредприятию с расчетом, что в конце года этот кредит вернут или товаром, или деньгами. Но в итоге ни товаром, ни деньгами никто ничего не возвращал. И так из года в год: кому-газ, кому-то дизель, кому-то мазут, кому-то зерно. Но если так вести хозяйство, многие не нахазяйнуєш.

— Или пополняется Госрезерв сейчас?

— Инициативно осуществлять такие закупки в Госрезерв не может, он должен руководствоваться так называемым планом освежения, который нам позволяет закупить определенный объем каких-либо товаров.Сейчас этот план до сих пор не подписано правительством, соответственно, никаких пополнений имеющихся запасов не происходит. Еще при мне была инициатива СНБО пересмотреть имеющиеся запасы резерва и закупить все необходимое. Собственно, в разработанной нами концепции все это тоже есть, потому что мы проанализировали более 20 стран мира относительно того, как они формируют свои резервы, которую номенклатуру и в каком количестве закладывают, попытались найти оптимальную модель именно для Украины, потому что у каждой страны своя специфика и, соответственно, подходы к формированию резерва должны отличаться. Но я сомневаюсь, что в профильном министерстве ее вообще смотрели, очевидно, и инициативу СНБО там проигнорировали. Даже вопрос изменения номенклатуры подвисли, хотя мы проводили рабочие совещания на эту тему со всеми заинтересованными органами — военными, Минздраве, СБУ, ДСНС. Выяснили, что действительно им нужно, а какая номенклатура лишняя. Разработали план. Но правительственной реакции не было.

— С премьером об этом говорили?

— Даже не встречался. В момент, когда у нас еще не было профильного министра, мы пытались отчитываться напрямую Кабмина, но нам быстро дали понять, что эта информация им не нужна, и мы должны работать только со «своим» министерством.

— Уже понятно, что ситуация сложная по всем товарным позициям, но чем она плохая?

— С зерном. Очень сложная самом деле ситуация с зерном. Во-первых, его мало. Не могу сказать, сколько, потому что это государственная тайна, но однозначно мало. Во-вторых, наши аудиты показывают, что качество имеющегося зерна вполне может не соответствовать заявленной в документах.

— Не лучшие новости, учитывая, что в этом году рекордного урожая точно не будет, скорее, ждем антирекорд.

— Но при этом есть в правительстве оптимисты, в том числе главный министр развития экономики, которые убеждены, что все в порядке и причин для беспокойства нет. Я откровенно был поражен тем, насколько все спокойны. При этом мы уже получаем письма из регионов о том, что у них будет значительный неурожай этого года, и им нужно помочь.

— Николаевщина, Херсонщина, Одесчина?

— Да, речь о Юг Украины. Мы разработали распоряжение правительства, чтобы помочь тем регионам, которые страдают от засухи и неурожая, так и тем, которые страдают от эпидемии, чтобы одним отгрузить зерно, а другим продовольствие. Но Минфин денег на это не дал, хочет, чтобы регионы покупали его за деньги местных бюджетов, если им надо.

— Вы сейчас проводите аукционы по реализации?

— Одно из моих первых распоряжений касалось того, чтобы проводить эти аукционы прозрачно на электронной платформе. Раньше, когда они проходили в ручном режиме, проходило несколько провальных аукционов, чтобы снизить цену, затем появлялись два покупателя, первый предлагал одну цену и дальше не торговался, второй покупал по еще меньшей цене. Сейчас же все исключительно на прозрачных рыночных условиях и на электронных площадках.

— В каком состоянии государственные предприятия, которые вы проверяли? Эффективны ли они? Как ведут хозяйство? Или государство имеет выгоду от их работы?

— В системе есть буквально две образцовые госпредприятия, которые поддерживаются в хорошем состоянии, для того чтобы можно было показать их проверяющим, высокому руководству или журналистам. Там все хорошо. Остальные предприятия в ужасном состоянии. Одно ГП из года в год тратит средства на ремонт крыши, за те суммы, что они потратили, уже можно было бы несколько новых кровель сделать, но крыша до сих пор требует ремонта. Понятно, что эти средства просто уходят на счета некой «своей» конторы, которая даже не пытается сделать вид, что что-то ремонтирует. Некоторые руководители ГП даже не пытались скрыть, что заказывают услуги у подрядчиков, которые напрямую с ними связаны. Некоторые сознательно доводят свои ГП до банкротства, чтобы затем, под флагом приватизации, передать в Фонд госимущества и выкупить по «мусорной» цене, ибо по документам они покупают обанкротившееся предприятие. Но если на него приехать, очевидно, что оно в неплохом состоянии и было бы прибыльным, если бы руководство этого хотело. Конечно, это не «космос» и не современные технологии, но если речь идет об элеваторах, то все, что нужно для нормальной работы, там есть.

Очень много злоупотреблений с тарифами на тех мощностях, которые предоставляют услуги хранение.Теоретически эти предприятия могут и должны оказывать эти услуги рыночным компаниям, зарабатывая средства для государства. Фактически тарифы на хранение занижена в три-четыре раза, то есть какие-то «свои» компании сохраняли там продукцию практически за бесценок, разница «компенсировалась» руководству наличными, а государство не получает никаких доходов. Часто это еще и происходит с нарушениями правил хранения, например, рядом с пищевыми продуктами мы находили минеральные удобрения. Но были и более интересные находки на таких мощностях. Так, на одном по документам пустом составе мы нашли контрабандную икру, черную и красную, которая, конечно же, неизвестно как туда попала. Это собственно объясняет, почему большинство директоров освободились еще в начале наших проверок.

— Процесс, который вы начали, сейчас очень быстро можно свернуть. На ваш взгляд, что будет дальше с Госрезервом?

— Конечно, все может очень быстро вернуться на старые рельсы. Сейчас по решению Кабмина открытого конкурса на главу Госрезерва не будет, нового главу будут выбирать по результатам собеседования, соответственно, прийти на должность сможет человек, которая будет более лояльна к старым практикам управления Госрезервом или будет разделять увлечение нового министра экономики элеваторами. По условиям отбора сейчас это должно быть или госслужащий, или вообще работник систему Госрезерва — не человек из бизнеса. Аналогично через сложную ситуацию в стране Госрезерва могут позволить, как уже позволили МИНЗДРАВА, закупать товары не на тендерах, а по договорной процедуре. И даже без этого, если новый руководитель захочет выписать для тендера дискреционные условия участия, вполне возможно, что государственные запасы будут пополняться путем закупок у конкретных, а не случайных, компаний и не по рыночным ценам.

— Если бы вам позволили довести реформу Госрезерва, которым он стал бы?

— Наша цель состояла в том, чтобы эффективно использовать имеющиеся мощности резерва для того, чтобы зарабатывать деньги, финансировать обновление резервов и приносить государству прибыль. Госрезерв потенциально может стать мощным логистическим центром, предоставлять услуги бизнесу, а главное, самостоятельно зарабатывать средства, необходимые для обновления его запасов, не заглядывая каждый раз в госбюджет.